НАСТОЯЩЕЕ современная русская литература

Михаил Тарковский

С людьми и без людей

Енисей... Тонко-безмятежный розовой июльской ночью и серый от сентябрьского ветра, в крутой волне, неприметной с высокого берега и такой неистовой, когда трясешься в лодке. Майский, готовый к ледоходу. Набухший от талых вод, с точками уток в зеленой забереге. В длинных трещинах, в кляксах проступившей воды, с размякшим от весеннего солнца зернистым снегом, с до постылости знакомыми вытаявшими дорогами, следами, тычками, весь исшаренный нетерпеливыми глазами людей...

Или ноябрьский – в клубах пара, хрустящий, грохочущий и шуршащий еще не толстыми льдинами, готовый вот-вот заклиниться в узком месте да так и остаться до весны застывшим случайным рисунком трещин и торосов – столь изменившим повседневную картину своей тяжелой неподвижностью.

Вот он – белый, зимний, убитый ветрами, с цепкой утопших в снегу торосов, с линзой пара над полыньей и черной копошащейся у проруби фигуркой.

Он все время разный, но всегда огромный и безразличный. Под толщей воды скрыто дно – самая неуютная, таинственная, но тем не менее важная часть реки. Вода течет и утекает, а то, что утечь не может, – падает на дно и покрывается илом или галькой. Сколько на дне ценностей: отвертки, ключи, винты, капоты, сами моторы, лодки, бутылки, выпитые на палубе теплохода или в провонявшей бензином казанке, надетые на топляки плавешки и замытые самоловы. Чего только не несет по реке, особенно весной! Кое-что подбирают, остальное набухает, наполняется водой и тонет. Плывут ящики – пустые и с консервами, безобразные розовые куклы, бревна и плоты, а раз мимо Мирного проплыл кверху ручкой чемодан с личными вещами капитана теплохода “Баку”. Самоходка “Баку” затонула незадолго до этого в Семиверстном пороге на Подкаменной. В чемодане будто бы были деньги и костюм.