НАСТОЯЩЕЕ современная русская литература

И ВСЕ ГОРИТ

* * *

Гильотинный лязг - закрываются двери.
Осторожно, граждане, следующая станция -
Та, где еще вы не были, ведьмы и изуверы.
Поезд больше не останавливается.

Скрип сустава состава и опыт сдвига -
Лампы дневного светика полусумеречного.
Диктофон, телефон и книга -
Пыточный реквизит в дамской сумочке.

* * *

Выгорела трава - на склоне дня и холма.
Выгорела, как волосы земли, как трава.
Вычерчены на акварели неба тушью дома.
Воды текут в траве, как в толпе молва.

Выцвели кроны. Отблеск и плеск весла.
Вымыло корни у берега, где песок.
Речка, теки, как течешь - так, как ты текла.
Ветер и влага. Как поцелуй в висок.

Высеребрило дорогу цветной тесьмой.
Перистые небеса в облаках - слоях…
Старый мой мир, ты весь мой, милый мой - весь мой.
Так и я тебе, мир, так и я тебе, мир - своя.

* * *

За окном утро, потом день, потом вечер.
За стеной плач, потом музыка, потом кашель.
В телевизоре Митчелл, потом диспетчер, потом Тэтчер.
Ничего не нужно. Ничуть не страшно.

Ввинчивается круто в небо дым - штопор.
Желтый круг дрожит от лампы настольной.
Небо - облаками скрыто, облака - шторами.
Ни за что не важно. Совсем не больно.

Скоро снег посыплется клочьями ватными.
Загустел воздух синим повидлом.
Извернулась улица - и пошла пятнами.
Куда - непонятно. Откуда - не видно.

Подстрочник с несуществующего оригинала

Мое определенное прости-прощание
На почте примет усталая Мария (так написано) в синей форме,
Поставит сургучные печати, назначит его бандеролью,
И пошлет куда подальше.
Но сначала оно полежит на складе некоторое время (недолго),
Пока подойдет грузовик и в груде прочих коробок (мешков, груза)
Повезет его по улицам (дорогам, шоссе, автострадам, теплотрассам)
Многих городов (и весей),
Чтобы доставить его точно по адресу (тебе).

* * *

Открываю чистую эту тетрадь
С намереньем что-то в ней прочитать.
Наконец прочитать уже что-то такое,
Что одарит если не волей - покоем.
Но читаю, что пишут, а пишут часто
О вещах совершенно мелких и частных,
О каких-то, что ли, второстепенных -
О каких-то календарях настенных,
О каких-то гайках, булавках, кнопках,
Гаражах, заборах, подводных лодках,
О какой-то все более ерунде,
О тебе, о себе, о какой-то беде,
О каких-то сурках и бурундуках,
О каких-то вполухах, каких-то потьмах,
О каких-то дребезгах, дрызгах, дрязгах,
О каких-то ни разу и не по разу,
О коньках, поломках коньков, салазках,
О каких-то кузькиных мамках, сказках,
О каком-то больно разбитом сердце,
И о чем-то таком, от чего не деться,
Никуда не деться, о чьем-то детстве,
Надоевшем вусмерть - реестр известий
О каких-то всяких, без коих скучно,
О разбитых чашках в горох, о лучших
Разных мнимых моментах, о том, об этом,
О бумажных фантиках, о конфетах,
О пустых коробках от монпансье,
И о тех, об этих и обо всех,
Никаких тебе - Грузия, грустно,
Загрузила по самую заратустру,
Ничего о чем-нибудь там глобальном,
Или на худой конец глобанальном -
В простоте не скажут, двух слов не свяжут,
А жуют живачку и даже даже
Пузырей живачки не надувают,
И зачем же пишут? Чего читают?..

* * *

Синим отсветом огни
На дороге мокрой.
Листвяной покров изгнил
В камедь, медь и охру.

Пасмурно, ворон возня,
Сор дрейфует в луже.
Если нужно объяснять -
Объяснять не нужно.

Вдоль дороги фонари,
А в конце… Пустое,
Если нужно говорить -
То не стоит.

Владимиру Тыцких, подводнику, поэту

Низкое небо. Облачно. Два корабля на рейде.
Зябко. Уныло. Моросно. Может, чайку согреете?

Помните лейтенантские новенькие погоны?
Помните дальние плавания, длительные походы?

Помните, всё вы помните. Помните ярче яви.
Курите вы надсадную незолотую "Яву".

Когда челноком Китаю, как пишете, вы служили -
О чем, капитан, вы думали? Чем вообще вы жили?

Младший не хочет учиться, старший - школа китайская.
Чайки, наверно, знают, о чем вам вздыхается.

* * *

Ну, мало ли. Тоже мне, дети. Детишки под тридцать.
Рассыпались бусы, я их собирала из пуговиц.
Низала одну за другой…
                                    Надо остепениться.
Рассыпались - ну их.
                                    Вот так же рассыплется рукопись.

Готовятся забронзоветь. Примеряются к нишам.
Когда-то нас все волновало, смешило и трогало.
Девчонки в юбчонках,
                                    мальчишки в коротких штанишках.
А нам, между прочим, под тридцать -
                                                   под тридцать и около.

Свихнулся оркестр, но в победные медные трубы
Дудит и сипит от звонка до звонка, как по графику.
Сидит, как орех в шоколаде,
                                    скульптурная группа
Во мгле выцветающей
                                         нецифровой фотографии.

* * *

Клубится небо, набухает снегом.
Едва-едва. Вот-вот. Сейчас-сейчас.
Прорвется, и пойдет зеленым снегом,
Отрывистым, пунктирным, тусклым снегом -
Сминая нас, переполняя нас.

Сухим, как ветки хруст, беззвучным громом -
Какие синие твои глаза -
Так разразится над покрытым гробом
Земли, придавленной плитой сугроба,
Что не поверишь: зимняя - гроза.

Разговор в баре

Слушай, дай-погоди, давай перетрем с пацанами,
Давай, это самое, потрещим, давай все обсудим.
Кинули, слили, сдали, слегли, спасовали,
А я вдобавок еще валяюсь в простуде.

Девушка, девушка, не проходите, девушка
Столика, милая, мимо, тащите водки.
Есть у меня одна небольшая темочка...
Нет, не мрачней, не надо, ну ты, чего ты?

Слушай, стой-перестань, а может махнем в рязани,
Раз на канары чего-то не проканало -
Были и мы рысаками, круги нарезали.
Стойка, над стойкой телик, пятьсот каналов.

Песня

Ой, да как летели белые лебеди
Да во родимую сторонушку.
Летели лебеди.

А что ты, река, да что ты наделала,
А схоронила ты на донышке,
Что ты наделала.

А гуляла я садами зелёными,
А как ходила, песни пела я,
Шла на вечёрочку.

Не достать кольца, ах, алую ленточку.
Белые да летели лебеди.
Летели чёрные.

* * *

Прозрачен этот взгляд, спокоен и безгневен.
По улице Москвы один идет пастух.
Он замедляет шаг, ступает еле-еле.
Он весь оборотился в слух.

Поток метро бурлит под площадью, домами,
Как Терек или Днепр, закованный скалой.
Мерцает стадион - горит огнем "Динамо".
Реклама - ледяной иглой.

И словно тишина плотнее покрывала -
Кирпичная стена, молчание ворот.
И с клена лист скользнул - и в черноте провала
Мелькнул - ушел в водоворот.

Скрипит небесная повозка осью старой.
Деревья - мертвые солдаты на посту.
Ну что же ты, пастух, не устерег отару?
И где твой бич, пастух?

* * *

Шаг за шагом, за шагом шаг,
Легкий шаг, будто скромный шах,
Шаг изящный, как точный мат,
Двор укромный, как дикий сад.

Каблуки, каблуки сапог,
Каблуки и тупой носок,
И ворсистый зеленый шарф -
Шаг за шагом, за шагом шаг.

Так идешь, как часы идут,
Так идешь, как шагала тут,
Так идешь, зная свой маршрут,
Так идешь, так как все идут.

Подкрадешься - а он пуглив -
Подберешься - глаза угли -
И увидишь, как он высок.
И ударишь хвостом в висок.

* * *

И все горит.
И все горит, горит.
И ничего не видно - все горит.
И ничего никто не говорит,
И все горит - снаружи и внутри.

Смотри. Потом не сможешь ты сказать,
Что ты не знаешь.
Все везде горит.
Смотри внимательно.
Не отводи глаза.
И ничего не говори.
Смотри.

Как пар густой клубится над водой.
И тлеет вереск.
Реет козодой.

И все в огне.
И все в одном огне.
И все в огне.
И это внятно мне.
И над водой огонь, и под горой.
Смотри, но молча.
Но глаза открой.

И гул во мгле
Клокочущих речей,
Вер и наречий -
Громче.
Горячей.
Вскипает дышащий и страшный вар.
Идет огонь.
                  Идет пожар.